Мотель «Ранчо Пекоса», штат Пенсильвания. 23.57.

«Ранчо» одинокой группой строеньиц ютится среди пустых примагистральных пространств. Парковку освещают три слабеньких фонаря: их лучи отделяют мотель от непроглядной темноты открытых пространств.
В крайней от выезда на шоссе комнате горит чахлый свечной свет. Гаснет. И снова неуверенно загорается.
Профессор Дэнфорт раздраженно зашипел и швырнул оплывшую геморроидальную свечку в мусорное ведро. Горели чудеса медицины плохо и неохотно. Профессор залпом отхлебнул из бутылки виски, оставленной прямо на полу, скривился…и тут в его мозгу вспыхнула новаторская в своем роде идея.
Щедро проспиртованная, свеча занялась неровным, но бойким пламенем. Дэнфорт довольно улыбнулся и встал со свечкой в руках перед большим зеркалом, приделанном с внутренней стороны к дверцам шкафа для одежды.
В соседней комнате кто-то беспокойно перевернулся с боку на бок и застонал сквозь сон. Дэнфорт на это внимания не обратил. Он смотрел в зеркало, где в пламени свечи клубилось и извивалось что-то черное, беспрерывно менявшее форму и образ. Часы перескочили на полночь.
- Быть не может… - пробормотал профессор, вглядываясь в стеклянную гладь. – Уровень притяжения сущностей…х-м-м…возможно, не придется самому…
Профессор метнулся к центру комнаты. Дэнфорт загодя проделал в полу небольшое углубление и доверху наполнил его минеральной солью для ванн. Оставшиеся свечи хороводом расположились вокруг ямки. Профессор отпил еще пару глотков из бутылки и вылил остаток на свои импровизированные светильники. Боги мои, в который раз вздохнул Дэнфорт, с какими приборами приходится работать! Что за варварский мир!
Но вот свечи загорелись, нагретый воздух пошел прозрачными волнами. Дэнфорт опустился на корточки и сделал над ямкой с солью несколько властных движений руками, будто усмиряя непокорного зверя.
- ЙАИ НГ’НГАХ ЙОГ-СОТОТ ХИИ-Л’БЕГ ФАИ ТРОДОГ
УАААХ!
Холодный ветер прошелся по пламени свечей (окна, прошу заметить, были плотно закрыты); огонь лизнул соляные крупинки, и все свечи разом погасли. Над обожженной солью поднялся ядовито-зеленый дымок. Из клубов и завихрений выступило нечто – не те смутные видения из зеркала, нет, что-то живое и разумное, оно проявлялось все явственнее, вглядывалось в лицо Дэнфорта.
- Игнааайих хашша-ракатул аннгунна ах-ах? – спросил профессор. Голос его внезапно изменился, в нем зазвучали шелест, хрип, карканье, несвойственные человеческому языку.
Снова будто ветер прошелся по комнате, но в этом новом порыве отчетливо слышался шепот. Профессор наклонил голову, внимательно слушая.
- Пошшштахкра массссассси Дана лак-лак?
Тот же скрипучий шепот в ответ. Где-то за стенкой раздался жалобный женский крик. Дэнфорт спешно схватил со стола пакет с солью.
- Огтрод Геблиих Нгаи-Нгаи Р’Лайх. Аи’ф.
Шепот ответил в последний раз, и чуткому уху могли бы послышаться в этих страшных звуках нотки одобрения.
и сыпанул щепоть в углубление.
- Зхро, - тихо сказал он.
Соль зашипела, и зеленый дым испарился, взвившись к потолку. Дэнфорт устало опустился на стул и о чем-то глубоко задумался.
***
Выйдя в коридор выбросить пустую бутылку из-под виски, он чуть не столкнулся на повороте с женщиной лет 30. У бедняжки был совершенно потерянный вид: даже то, что она столкнулась с незнакомым мужчиной, одетая лишь в легкий халатик, ее, похоже, не волновало.
- Доброй бессоницы, - ласково заметил Дэнфорт, забрасывая бутылку в урну.
Женщина заспанными глазами поглядела на странного человека. За последнюю неделю Дэнфорт чудесным образом омолодился, кожа его лоснилась, как у юноши. Но женщине это почему-то не понравилось: в слабом свете лампочек лицо профессора показалось ей похожим на резиновую маску.
- Тоже не спится? – неуверенно произнесла она, наполняя пластиковый стаканчик водой из кулера.
- Работа, - пожал плечами Дэнфорт, достал из кармана кусочек сахара и захрустел. – А у вас что?
- Кошмары. Так жутко здесь, - женщина зябко поежилась. – Холодно на душе, будто…
- Живешь в доме без окон?
- Примерно. Знакомое чувство?
- Я с ним родился, - бросил Дэнфорт и добавил еще: - Думаю, кошмаров больше не будет. Идите поспите, время позднее.
***
На кошмары жаловаться пришлось не только неприметной женщине. Утром то один, то другой постоялец мотеля сообщал своей половинке или товарищу по вояжу о неприятном липком ощущении, с которым он или она проснулись сегодня, и о мутных, отравляющих сон видениях, преследующих ночью. Когда друзья из вежливости спрашивали, что же такое им приснилось, никто ничего толком не мог вспомнить, хотя все в один голос заявляли, что в их снах определенно фигурировал зеленый цвет.
Женщине же, вышедшей в полночь попить воды, предстояло пережить еще одно потрясение – утренний выпуск новостей. Пучеглазый ведущий бесстрастно сообщил всем желающим, что сегодня в городе Аркхеме были, наконец-то, найдены и опознаны полицией останки профессора Дэнфорта, известного ученого и замечательного человека. Неизвестный убийца снял с жертвы кожу и мышцы, причем криминалисты отметили потрясающее хирургическое мастерство потрошителя: жуткая операция была проведена чисто, аккуратно и, что самое страшное – в домашних условиях. Предположительно, кровавое зверство совершилось в доме у Дэнфорта, на окраине Аркхема. Все, что осталось от профессора после экзекуции, было разложено по четырем большим хозяйственным сумкам и выброшено в мусорные ящики аркхемского пригорода в радиусе километра (убийца был предусмотрителен и не складывал все яйца в одну корзину). В итоге останки были обнаружены только теперь, когда ужасные находки всплыли из болота городской свалки.
Репортаж такого рода, конечно же, не способствовал переходу бедной женщины в бодрое расположение духа. Но главный сюрприз поджидал ее под конец, когда в заключение сюжета телевизор продемонстрировал ей фотографию покойного Дэнфорта!
Фотографию человека, с которым она разговаривала в коридоре минувшей ночью.